Жоржи Амаду

Никогда не различай людей по их материальному достатку и положению в обществе. Единственно доподлинное различие обнаруживается в схватке человека со смертью, которая разыгрывается один на один, являясь подлинной мерой его цельности. Не принимай в расчет никаких глупостей: ни деньги, ни фальшивую мудрость, решая, кто кого выше и почему.

От однообразия устаешь, даже если это счастье.

Бог дал людям разные языки, чтобы люди друг друга понимали, а вовсе не для того, чтобы разъединить людей, лишить их общения и дружбы.

Свобода — как солнце. Могущественней и лучше ее ничего нет на свете.

Любовь — это бархатное покрывало, оно скрывает несовершенство человечества.

И зрячие иногда бывают слепцами, это зависит от того, какое сердце у каждого из нас.

— Хуже кашасы нет ничего. Кто её пьёт, тот мало чего стоит, — и, засмеявшись, попросил налить ещё.

Дело не в доброте. И не в ненависти. Нужно бороться.

Жизнь была прекрасна, женщины — неотразимы, мужчины — приветливы, а стоило лишь опрокинуть рюмочку, как женщины делались краше, а мужчины — дружелюбнее.

Хорошо, когда жизнь радостна, плоть удовлетворена, пища вкусна и ее вдоволь, душа покойна, хорошо, когда любовь — счастливая...

У тех, кто не знает страха, в сердце — звезда.

Кому не известно, что любовь совершает самые странные превращения? Грустный становится веселым, общительный — меланхоликом, оптимист — пессимистом, трус — храбрецом, а робкий — человеком решительным.

Каждая живая душа, даже самая жалкая и нищая, самая несчастная и одинокая, имеет право на свою долю радости. Нет судьбы, в которой есть только горечь.

Многие... только потому и не грешат до свадьбы, что не знают, как это приятно, или же потому, что жених не настаивает.

Те, кто не знал страха при жизни, становятся нашими святыми.

О, время — сложная штука. Когда мы хотим, чтобы оно подождало чуть-чуть, не бежало бы, не торопилось, оно несётся во весь опор, обгоняя часы. Когда мы хотим, чтобы оно летело быстрее, чем мысль, потому что мы страдаем, потому что для нас настали чёрные дни, оно тащится, как на собственную казнь.