... Справедливость этого мира не сильно убеждает меня в справедливости мира грядущего. Боюсь, что Бог продолжит грубо ошибаться: Он приветит в раю порочных, а праведных выпихнет в ад.
Безнадёжно. Читаешь всё, и ничего не запоминаешь. Как ни напрягаешься, всё ускользает. Только кое-где остаётся несколько клочьев, едва различимых, как клочья дыма, указывающие, что поезд прошёл.
Старости не существует. По крайней мере, не существует непрерывных мук старости в конце жизни: ежегодно мы, как деревья, переживаем приступы старости. Мы теряем листву, ясность духа, вкус к жизни. Потом всё возвращается. Не просто: детство, зрелость, старость. У нас есть по нескольку раз в жизни свои времена года, но их смена для нас неуловима: она не закономерна.