Жюль Сюпервьель

Заката медленные веки И взгляд, как у подбитых птиц. Кто камень бросил для потехи? Откуда ночь сочится вниз?

Когда хочу, чтоб сон меня преобразил, Но прежним остаюсь, опять без сна, без сил, Без слова жалобы, без жизни в теле старом, И мозг сожжен дотла невидимым пожаром, Тогда посмертный «Я», меня ввергая в дрожь, Твердит: «Как медленно и долго ты живешь! Что держит здесь тебя? Чего ты ждешь от жизни, Когда разбиты мы и тяжело отчизне?»

В лесу, где время замерло, Огромный рубят ствол. Зияющей колонной Над бездыханной кроной Пустой дрожит провал.

Дворник у сточной канавы сгребает опавшие листья И возводит из них внушительный холм братской могилы, Где покоятся листья со всех платанов, Аккуратно расставленных по небу. В шуршанье метлы сквозит необъятность пространства, И душа пытается подражать эху. <...> Шаги всё дальше, дальше от меня, Их стук стихает где-то в дебрях Леса... Кричать не имеет смысла, Всё равно ничего не слышно, Кроме жалоб Земли. Она ощупывает вдали, За миллион лье отсюда, Свои реки, горы, снега И следит, чтоб огонь не погас, На котором варится будущее, Дожидаясь, когда пробьет его час.

Льдом одиночества окованное сердце, Где взять тебе тепла, чтоб дать мне хоть чуть-чуть? Нам горько оттого, что вместе не согреться, И страх вползает в грудь.

Париж, открытый город, Твоя душа живая, Томясь, исходит кровью, Как рана ножевая.

Когда уходят все, возможно ль возвратиться? Когда забыто все, к чему нам розы цвет? Сто улетевших птиц нам не заменят птицы, Сидящей на плече. Тьма не заменит свет.