Зинаида Николаевна Гиппиус

В последней жестокости — есть бездонность нежности, И в Божией правде — Божий обман.

Тебя приветствую, моё поражение, Тебя и победу я люблю равно; На дне моей гордости лежит смирение, И радость, и боль — всегда одно.

Узлом себя делю, Преградой размыкаю. И если полюблю — Про это не узнаю.

Сожму я в узел нить Меж сердцем и сознаньем. Хочу разъединить Себя с моим страданьем.

«Хоть я безлика, а всё ж обидно: Я обокрала — мудреца.

Порой всему, как дети, люди рады И в легкости своей живут веселой, О, пусть они смеются! Нет отрады Смотреть во тьму души моей тяжелой.

Мы судим, говорим порою так прекрасно, И мнится — силы нам великие даны. Мы проповедуем, собой упоены, И всех зовем к себе решительно и властно. Увы нам: мы идем дорогою опасной.…

И каждую изменчивость я длю. Мне равно святы все твои мгновенья, Они во мне — единой цепи звенья. Терзаю ли тебя, иль веселю, Влюбленности ли час, иль час презренья, — Я через всё…

Довольно! Земного с созвездий не видно. Витать в межпланетных пространствах мне стыдно. Земля — в содроганьях, в грязи и в крови — А мы распеваем о вешней любви.

Мы думаем, что новый храм построим Для новой, нам обещанной, земли... Но каждый дорожит своим покоем И одиночеством в своей щели.

Вера неотделима от любви. Да пусть. Поверю, а действовать стану по знанию, а не по вере.

Боль оскорбления, чем глубже, тем отвратительнее, она похожа на тошноту, которая должна быть в аду.

Мои мысли так меня переломали. В них есть что-то смертельное. В моей этой «свободе».

Конечно, ошибка, но не каюсь, и она была нужна.

И сегодня – такое голое, такое слишком личное во мне страдание. Переживем, решим – в безмолвии.

Грех только один – самоумаление. Вижу, как гибнут от него те, кто могли бы не только себя спасти, но и других. И вянут, вянут бедные цветы… Как им сказать? Как им помочь? Ведь и я…