Афоня

— Разрешите? — Занято, дядя! Дамы приглашают кавалеров. — А ты сам, дама, что ли? — А это моё дело, персональное.

— Чувствуйте себя как дома! — Да не забывайте, что в гостях!

— Ты своей жизнью доволен? — Очень, очень доволен! А ты? — Нет. — Ну и зря. А почему? — Я к ней философически отношусь… — У-у, если философически, так и я не очень!

— Богатые? — Не нищие.

Если человек разочек оступился, так его всю жизнь долбать будут!

— Сколько я вам должна? — Нисколько. Отсутствие жалоб со стороны населения — лучшая награда за наш труд!

— Шёл мимо. Дай, думаю, зайду. — Шёл? Ну и иди… мимо!

Совести-то у меня — во! С прицепом! А времени нет!

— И жениться тебе надо, Афанасий, жениться! — На кой? Чтоб меня тоже из дома выгнали?

— Афанасий! А ты не знаешь, что там ООН насчёт Гондураса решил? — Кто он?

— Тебя как зовут-то, кареглазая? — Катя. — А меня Дормидонт! Евлампиевич!

— Гони рубль, родственник! Мне Афоня рубль должен был! — Два!

— Знаешь что в тебе самое плохое, Борщов? То, что ты равнодушный. — Да? Ну и что здесь плохого? Я равнодушный, Коля, вон, женой затюканный, вы угрюмый — все разные. Ну и что? — А я вот где-то читал, Борщов, что не так страшны предатели и убийцы, потому что они могут только предать или убить, а страшны равнодушные, это с их молчаливого согласия происходят все преступления.

— А у тебя что же и телевизора нет? — Нет. И радио нет. И газет я не выписываю. — Молодец!

— Афанасий! Если бы тебе предложили планету с любой жизнью, ты бы с какой выбрал? — Да где пиво бесплатное. — А я б с такой как наша, только чтоб войн не было, очагов напряженности. Чтоб люди жили в мире и согласии, не обижали б друг друга... по пустякам.

Главное взять и за ум взяться!