Белый слон (White Elephant)

— Твой ученик, насколько он опасен? — Он думает, что он так же хорош, как я, но... Он моложе... — Вообще сейчас не успокоил. — Я как-то даже и не пытался.

— О чём это мы тут болтаем? — О, детка. — О том, что радость жизни — удел молодых. — И очень жаль, что опыт не позволяет некоторым продолжать ей радоваться

В древней Греции существовало несколько способов выявления вины. Один из них заключался в сужении круга подозреваемых до двенадцати человек. Каждому из этих подозреваемых судья выдавал по маленькой палочке. Но говорил при этом, что у вора палочка немного длиннее, чем у остальных бедолаг. Разумеется, преступник делал все возможное, чтобы укоротить свою палочку. И на следующее утро он радостно держал в руках признание своей собственной вины, что подтверждает правило, которое работало безотказно все тридцать с лишним лет моей адвокатской карьеры. Суть его проста: у преступника нет врагов, только лишь он сам и никого, кроме него самого...

— А жена интересовалась, чем ты занимаешься? — Того, кто тебе доверяет, легко обманывать. Но можно просто не говорить всю правду. — Часто себя этим утешаешь?..

Каждый раз, когда я встречаю нового человека, я автоматически думаю о том, как быстро и эффективно его устранить. Вот такая профдеформация...

– Я сплю спокойнее, зная, что ловлю таких, как ты. – Да уж, нет подушки мягче, чем чистая совесть...

– Если все будет плохо, а так оно и будет, запрись здесь и пережидай в ванной. – С детства не люблю прятки. – События последних дней говорят совсем об обратном...

– Хороший человек должен чтить закон, Гэбриэль. – Я думаю, именно поэтому ты и должна жить...

– Не древние ли греки говорили, что «глаз за глаз», а? – Ну на самом деле они называли это «равным возмездием». Когда Одиссей вернулся на Итаку после Троянской войны и узнал, что Пенелопа была ему не верна, от его руки пали 108 молодых аристократов, заподозренных в ухаживаниях, и такое же число его собственных слуг, допустивших их возможность в отсутствии своего хозяина. – Принес войну в свой собственный дом, так? – Именно так. И каждый заплатил свою цену...

Прости, братан, у меня с доверием проблемы. Я даже себе не доверяю. Времена настали...

– Давай, шепну тебе кое-что. Поживешь подольше. Здесь тебе нечего ловить. Ведь для таких людей как Арнольд Соломон, ты всегда останешься сраной пешкой. При первом же кипише, они пожертвуют тобой и даже глазом не моргнут. Втыкаешь? – Не вижу, чем, собственно, те парни отличаются от тебя...

Она хотела, чтобы мы уехали. Начали новую жизнь. Где-то в Африке. Спасать каких-то Белых слонов. Выбрать свет. Отречься от тьмы...

– У тебя здесь ловушки? – И много оружия. – Правда? – Еще какая! И я не плохо им пользуюсь. А так как мне спешить некуда, им придется прийти ко мне. А я их к себе не звал. Я убивал людей и за меньшие прегрешения. – Да, и очевидно не раз. – Да, не раз. Давай, попробуем выжить, хорошо?..

– Я тебя закопаю. – Не давай обещаний, которых не сможешь выполнить...

— Вы же хорошо знаете историю Древней Греции, Гейб? — Что ж, греки крайне высоко ценили свободу. Они всячески пестовали автономный индивидуализм. Не было ни законов, как таковых, ни полиции, которая бы их поддерживала. — Думаю, мне бы там понравилось...