Буря столетия (Storm of the Sentury)

Когда каждый вариант неприемлем, как можно сделать правильный выбор?!

— А у него удостоверение есть? — Ни удостоверения, ни денег, ни бумажника, ни ключей, никаких ярлыков на одежде, даже на джинсах. Он просто здесь.

— Если хочешь что-то сказать, говори быстро. — Куда ты собрался? Не делай этого, Майкл. Не уезжай. Тебе станет легче, если я скажу, что с февраля забыл про крепкий сон? Тебе станет легче, если я скажу… что мы, возможно, ошиблись? И ты можешь снова стать констеблем, если пожелаешь. Только скажи. — Скажи им, куда они могут засунуть свое предложение. Я пытался здесь остаться, но не могу. С этим городом я покончил. — Ты нужен Молли. Ты видел, какая она стала? Хоть раз взглянул на нее? — Вот ты и взгляни за меня. — Мелинда тоже не очень. Горстями пьет транквилизаторы. Думаю, подсела на них. — Это плохо. Но… дочь-то у вас есть. Может, ты и не спишь по ночам, зато у тебя всегда есть возможность заглянуть в спальню Пиппы и посмотреть, как спит она. Верно? Я же теперь ничто. Внутри я пуст, как тыква в ноябре. — Если бы ты хотя бы попытался понять… — Я понимаю, что паром отходит в одиннадцать и если я сейчас не уеду, то опоздаю на него. Удачи Хэтч. Надеюсь, со сном у тебя наладится.

— Какой в этом прок? Ради Бога, какой в этом прок? Его больше нет. Ральфи ушел в белую мглу. Может, где-то встретил Билла который работал на автозаправке. Мне хочется так думать. Что в конце он был с кем-то. Они, должно быть, совершенно сбились с пути и оказались в океане. Их тела так и не нашли. Мы были в муниципалитете, где прятались от бури. Но буря на острове – это другое. На острове все другое. В любом случае, мы услышали, что рушится маяк. Все, разумеется, пошли посмотреть… Это была ошибка. Никому не следовало выходить, особенно детям. Мы недооценили мощь бури. Несколько людей отошли и заблудились. Ральфи был одним из них. Энджи нашла дорогу назад. Остальные – нет. — Немалую часть этой истории вы мне не рассказываете, верно? И пока не расскажете – душевная рана будет гноиться. — Она будет гноиться вне зависимости от того, что я сделаю. Некоторые раны очистить невозможно. Я этого не понимала… раньше… а теперь понимаю. Он ушел. Так бывает. Люди теряются. Это и произошло с Ральфи. Он заблудился в белой мгле. Заблудился в буре столетия.

Я не думал о том, куда еду. Поначалу просто ехал. Меня волновало только то, что каждый вечер, когда садилось солнце, мне приходилось надевать темные очки. Только то, что с каждой милей на одометре я на милю удалялся от Литл-Толла. Развод был по обоюдному согласию. Молли получила банковские счета, страховку, магазин, дом, маленький участок земли в Вансборо. Я получил «Тойоту» и душевный покой... Точнее, покой того, что осталось от души. Мой путь закончился здесь… вновь у воды. Наверное, это ирония судьбы, да? Но это другая вода, Тихий океан. Он не так сверкает, когда с приближением зимы дни становятся короче. И с ним не связаны никакие воспоминания. Я вернулся в университет. Получил диплом по правоприменению и еще один, по бухгалтерскому делу. Подумывал о юридическом… потом подумал еще раз и передумал. Начал снова владельцем магазина на побережье штата Мэн и тут попал в федеральные маршалы. Как вам это нравится?

Иногда остров кажется далеким-далеким, а Андре Лигоне – всего лишь приснившимся мне кошмаром. Иногда… когда я просыпаюсь глубокой ночью, сдерживая крик… остров совсем рядом. И островитяне могли бы в этом помочь, но… Но островитяне умеют хранить секреты. Мы все сохранили секрет в восемьдесят девятом после бури, а те, кто живет на острове, хранят его и по сей день. Сурово, я знаю, но… В этом мире за все приходится платить. Иногда платишь мало, обычно – много. Иногда – все, что у тебя есть. Я думал, что усвоил этот урок девять лет тому назад, на острове Литл-Толл, во время Бури столетия… Но я ошибся. В ту бурю я только начал учиться. А закончил на прошлой неделе. Мельком увидев и снова потеряв в толпе лицо сына... Я мог бы написать Молли и рассказать. Я думал об этом… даже просил совета в молитве. В итоге решил промолчать. Иногда, особенно глубокой ночью, когда я не могу заснуть, мне кажется, что я допустил ошибку. Но днем я понимаю, что все сделал правильно, по другому. Совсем по-другому.