Дерсу Узала (Dersu Uzala) (1975)

Над ледяным простором озера стояла глубокая тишина. В этом молчании таилась какая-то угроза человеку.

— Капитан, рис, соль, спички мало-мало давай. — Зачем тебе? — Рис, соль, спички в береста заверни, в балаган оставляй. — Уж не собираешься ли ты вернуться? — Зачем вернуться? Другой люди приходи, сухой дрова найди, кушай найди — пропадай нету. — Олентьев! Принеси сюда спички, рис, соль! Я был восхищен этим гольдом. Он обладал удивительной проницательностью, выработанной всей его жизнью в тайге. К тому же у него была прекрасная душа. Он позаботился о человеке, которого не знал и, может быть, никогда не встретит.

Ваша всё равно как дети. Глаза видеть нету. Ваша тайга живи — сразу пропадай.

Эта долина живо напоминала мне картину Вальпургиевой ночи. Ведьмы могли бы собираться здесь на свой шабаш.

Иногда горы и лес имеют привлекательный и весёлый вид. Иногда наоборот, горы кажутся угрюмыми и дикими. Чувство это не бывает личным, оно является общим для всех людей в отряде.

— Ты кто будешь-то? Китаец? Кореец? — Моя гольд. — Охотник? — Моя всё время на охота ходи. Другой работы нету. — А живешь где? — Моя дома нету. Сопка живи. Балаган делай — спи. Как дома живи. — А сегодня, видать, ничего не добыл? — Сегодня изюбря стреляй. Рана мала, олень убегай. Моя догоняй. Люди след видал. Моя тихонько ходи, думай, какой люди далеко сопках ходи? Хорошо посмотри. Капитан есть, солдаты есть. Тогда моя прямо приходи. — Какой же ты охотник, коль изюбря смазал? — А твоя всегда попадай? — Мы люди военные, нам мазать не положено. — Твоя — великий охотник! Все зверь постреляй — нам кушать нечего.