Громкая связь

Есть единственная причина, чтобы иметь детей — хочется.

Не превращай всякий разговор в битву за превосходство.

Нет никакого смысла жизни. Ну как может быть смысл у того, что тебе, не спросив, дали и, не сказав, отберут.

— Я не понимаю. — А чё тут непонятного? — А всё, теперь понял.

Знаю я «они ничего никому не расскажут». Они всем все расскажут и в конце добавят: «Только, пожалуйста, никому не рассказывайте». И это будет означать, что они ничего никому не рассказали.

– Это у него такая защита. Он, видимо, когда-то решил, что до красивых ему не дотянуться, и так, ну, исключил их для себя. А как их исключить? А нужно считать их некрасивыми. А вот этих вот средненьких, наоборот, назначить красивыми. Ему так легче. – Мастерски обосрал.

– Слушай, так хочется, чтобы у него всё получилось уже. – И понятно, что ничего не получится. А почему ничего не получается? Потому что все вокруг козлы, то есть они во всём виноваты, а он ни при чём.

— Дима — молодец. Он вопрос для себя решил. Нет детей — нет проблем, всё. — Да не поэтому. Просто я никогда не делаю чего-то, если не понимаю зачем. — Дим, ты хочешь сказать, что ты не понимаешь, зачем дети, так? — Не понимаю. И главное, никто не может объяснить. У меня каждый второй спрашивает: “Дима, почему у тебя нет детей?” Я говорю: “А зачем?” “Ну как, ну должны же быть дети!” Я говорю: “Для чего?” И тогда те, кто поглупее, говорят: “Ну, стакан воды перед смертью”, те, кто поумнее: “Ну, пресловутый стакан воды”. Я тогда придумал и сказал: “А если я сам заранее налью этот стакан и поставлю на тумбочку, всё?” Всё! На самом деле, есть единственная причина, чтобы иметь детей — хочется. А мне не хочется.

Ты приводишь женщине убедительные доводы, как-то объясняешь ей всё, как логично, а ей, оказывается, просто противен сам звук твоего голоса.

— Для меня мои дети — это смысл моей жизни. — Мне кажется неправильно делать смыслом своей жизни чужую жизнь. Это его жизнь и он сам должен найти в ней смысл, а ты попробуй найти в своей.

Мы же все время доказываем друг другу свою правоту, во всем. Для нас быть правыми стало важнее, чем быть счастливыми. А уступка это не признак слабости, это <...> и есть проявление силы, и даже мудрости.