Как украсть миллион (How to Steal a Million)

— А что мне было делать? Он ввалился делать мне предложение, когда я собралась уходить. Пришлось обручиться с ним. — Ничего, у нас еще в запасе 10 минут, вы и замуж выйти успеете.

— Придите в себя! Вы гений! — Я знаю. Это и угнетает.

— Она стоит миллион долларов! — И охраняют ее миллион полицейских: по одному полицейскому на доллар. Меня такой валютный курс не устраивает.

— Он запер дверь, он нас закрыл! — Ну и что, так романтичней, или вы не любите романтики?

— Эй! У меня маленькая просьба: я, как полный идиот, отправился на дело без перчаток и, как пить дать, оставил там свои отпечатки. Так вы уж перед сном возьмите какую-нибудь тряпку и протрите рамы со всех сторон. Хорошо? — А-а, ну, конечно. И только-то? Не нужен ли вам чужой паспорт или фальшивые деньги?! — О, нет. — Скромничаете?! Не надо скромничать! Еще может, поцелуемся на ночь?! — Я вас едва знаю и не посмел бы, но раз вы говорите, что можно….

Саймон: — Слушайте, вы так недавно начали врать и так уверенно врёте — у вас талант. Николь: — Спасибо.

Он меня так твердо поставил на истинный путь, что ни заблудиться, ни вернуться обратно.

Слушайте, это очень серьезно! Мне это необходимо, потому что... потому что очень нужно!

— Можете считать эту травму профессиональной. Вы же пришли сюда воровать! — Не будем переходить грань светского разговора.

Дорогая, всё-таки попытайся меня понять. Да, я горд и счастлив, что наша Венера Челлини — подделка, потому что будь она подлинной, она была бы старой скульптурой какого-то разнузданного итальянца! А наша Венера Челлини, а наша без дураков. Ведь её изваял твой родной дедушка с твоей родной бабушки! Она месяцами стояла абсолютно неподвижно, а он запечатлевал её образ в мраморе. Естественно, это было до того, как она стала объедаться на ночь!

— Постой, Николь! Моя грунтовка. Даже не моя, а самого Ван Гога или кого-нибудь из его ближних. Я собственноручно соскабливал её со старых холстов 19 века. Вот так, видишь? На это уходят недели, но без этого нет аромата подлинности. Эх, не думаю, чтобы Ван Гогу его картины стоили такого упорного труда. — Ну, да. И ещё бы он был Ван Гог! — Хэх, всё это так, дорогая, но ведь известно, что за всю свою жизнь он продал только одну картину. А твой отец для увековечивания его трагического гения продал уже две!

— У вас уже не болит рука? — Что вы, ещё хуже стало. — Это не та рука, что болела. — Инфекция бродит.

— Я сейчас упаду в обморок. — Не надо, мало места.

— Вы работаете? — Представьте себе такую странность!

— Сядьте, мистер Бонне. Вы зарабатываете подделкой. Я зарабатываю тем, что ловлю тех, кто зарабатывает подделкой. — Да, ситуация складывается неловкая. — Может, выйдете в отставку? — А почему не вы? Впрочем, знаете что, давайте-ка лучше кинем монетку. — А я уже, представьте, кинул, по дороге сюда. — И что? — Вы проиграли.

— Папа, я поймала грабителя. — Что? Но ты успела его разглядеть? — Было темно, хоть глаз выколи. И вот он стоит — стройный, голубоглазый, довольно интересный. — Но ты не вызвала полицию? — Конечно, нет, папа. — Это хорошо, а где грабитель? — Я отвезла его домой.