Ла-Ла Ленд (La-La Land)

Неплохо — это уже отлично..

Ты ведешь себя так, словно я загнан в угол. А мне уютно в этом углу, ясно? Да, пусть жизнь ударит меня побольнее, тогда я дам сдачи. Это же тактика в боксе.

Почему ты говоришь «романтик» так, как будто это ругательство?

— Пора! На сцену! — Нет... он только... он мной не командует. — Но... он скомандовал. — Знаю. Я разрешил.

Я знаю. Это другое. Но ты ведь хочешь спасти джаз. А как его спасти, если его не слушают? Джаз гибнет из-за таких, как ты! Ты играешь для стариков, брат. В Лейд-хаузе. Где дети? Где молодежь? Ты одержим Кенни Кларком, Телониусом Монком, а они были революционерами. Как ты собираешься быть таким же, если ты консерватор? Ты вцепился в прошлое, но джаз — это будущее.

— Ну ладно, я тебя помню. Признаю, в тот вечер я был резок. Немного. — Резок? — Вёл себя как козёл. И признаю это... — Ясно — Но просить сыграть это серьёзного музыканта — слишком. — Боже мой. Ты сейчас сказал «серьёзный музыкант»? — Послышалось. — Дашь свою рубашку? — Зачем? — У меня скоро пробы на роль очень серьёзного пожарного. — Значит, актриса. Не припомню, где я тебя мог видеть. — Аа... В «Cafeteria» на «Warner Brothers». Это классика. — О. Ясно. Ты бариста. Понимаю, ты смотришь на меня с высоты своего положения.

— Это любовь. — Да. Все, что мы ищем — это чья-то любовь.

— Я всегда буду любить тебя. — Я тоже всегда буду любить тебя.