Ошибка (A Mistake)

Для пациентов вы невидимы. До сих пор. И потому мы собираемся публиковать результаты хирургических операций. Это, конечно, вызывает серьезные вопросы — ведь стоит начать их публиковать, как пациенты и потенциальные пациенты, смогут оценивать ваши заслуги и сравнивать с другими. конечно, они не будут знать, что ближайший к ним хирург, с гораздо более лучшими статистическими данными, получил квалификацию два года назад, прооперировал в общей сложности семерых, не курящих белых пациентов, в то время как вы были в окопах, оперировали больных с ожирением, диабетом. пожилых, цветных, с травмами, подагрой и болезнями легких в анамнезе. Вас будут сравнивать одного с другим, и каждый случай, когда кто-либо умирал под вашим скальпелем, будет выставлен на общее обозрение: каждое инфицирование, каждый надрез аорты... Придётся ли некоторым уйти в отставку? Возможно. Вероятно. обойдутся ли, а не писульке, накаляканной перед операцией. в этом контексте...

— Совершенно неизбежно к хорошим хирургам отнесутся несправедливо, вы сами только что сказали. И, похоже, вам это приемлемо. — А разве хороший хирург не должен быть прозрачен для своих пациентов? Чтобы пациенты могли дать осознанное согласие. — Слушайте, извините, если может я себя веду как убежденная сука, но это важно для нас. Публиковать результаты — это плохая идея; мы начнем избегать тяжелых пациентов. Зачем добавлять в показатели того, кто скорее всего умрет? Зачем мне идти на такой риск? Это всё меняет. Какой хирург даст работать своему ординатору, если возможные косяки попадут в его послужной список. — Это веское замечание. Веских замечаний много, но здесь мы говорим о ресурсах. — Нет. Я говорю о цифрах. Речь идет о ранжировании людей от лучших к худшим, в таблицах, составленных на данных недостаточных и неполных.

В тебя вложены большие средства. Ты слишком ценный сотрудник для больницы. <...> Когда у меня личная заинтересованность в ком-либо, я действую независимо от риска.