Плохие парни навсегда (Bad Boys for Life)

Гребанная пукалка с резиновыми пулями! Они стреляют пулями, а мы желейными мишками!

— Майк, ты же знаешь, что нельзя расследовать свое дело. — Ладно-ладно, дай расследовать дело Варгаса. — Нет, я не хочу, чтобы отдел внутренних расследований сунул мне в жопу телескоп Хаббл, для глубокой колоноскопии.

— Я проникну в его душу с помощью своего сердца. — Чего? — Смотри и учись! — Эй, жополиз, я сейчас тебе такой фистинг устрою!

— Надень уже ты очки! <...> — А ты был прав на счет очков. — Я тебе уже несколько лет говорил. — Офигеть, все будто в HD!

— Какого хрена!? — Соберись! Какого я вообще прыгал с платформы, если ты решил спуститься по ступенькам!?

— Охренеть! Да тут целый склад оружия. Черт, даже граната есть! — Дерни чеку! Дергай! — Мы же не во Вьетнаме, мужик. [Майк выдергивает чеку из гранаты, которую держит Маркус] — Ну тогда держи дальше.

— Стреляй давай. — Нет, Майк, нет, я дал обещание Господу. Нет насилию. — А кто, по-твоему, дал тебе это оружие? — Не знаю. — Это божий пулемет! — Разве? — Он послал его в момент нужды. — Это да, он бы пригодился. — Да, ты орудие в руках Господа. — Да, я орудие. — Как в «Давиде и Голиафе». — Как Давид с пращей. — Да, этот пулемет твоя праща! Он дан, чтобы разить твоих врагов. — Знаешь, что? Мы с тобой плохие библейские парни!

— Нарушаешь уговор? А как же «плохие парни навсегда»? — Да, но это «навсегда» закончилось, когда ты умер. — Что? Ты что несешь, балбес? — У тебя трижды останавливалось сердце, Майк. — Маркус, послушай, этот подонок меня кое-чего лишил, и я это верну. — Чего он тебя лишил, Майк? Ты все еще жив. Все, что он отнял — это легенду о пуленепробиваемом Майке, но я видел, как ты истекаешь кровью. Ты человек, такой, как и все остальные.

— Я сейчас блевану! — О нет, даже не думай! Салон из кожи ручной выделки, так что глотай!

— Майк, что ты делаешь? — Я пытаюсь проникнуть в его душу своим сердцем. — Нет, я и сам уже понял, что это хрень.

— Я должен кое-что сказать. Я дал обещание Господу. — Кому? — Господу. — Да что ты такое несешь? — Я пообещал Богу, что если ты выкарабкаешься, я навсегда завяжу с насилием. — Он точно знал, что ты ему лапшу вешаешь. Насилие — это наш конек.

— Короче, был такой парень-буддист и он жил в горах, очень высоко, и поднимался туда по длинной такой дороге, и тут, откуда ни возьмись, выскакивает парень на лошади, прямо на него. Тоже буддист, наверное... Хотя я точно не знаю. — Пусть они оба будут буддистами. — Ну вот, и тот, на лошади, направляется прямо на первого, да так быстро, что тому пришлось сойти с дороги, чтобы лошадь его не затоптала. Наш весь пыльный, встает и кричит: «Эй, ты куда, мать твою, мчишься-то!?». А тот парень, что на лошади, отвечает: «Я не знаю, у лошади моей спроси!». — Спросить у лошади? Круто. — Именно. Вот оно, вот, вот. Такое лицо. И у меня было такое же. Эта лошадь символизирует все наши страхи, травмы. Она заставляет нас мчатся так быстро, что мы даже не можем ответить себе на один простейший вопрос — куда я так мчусь? Куда ты мчишься, Майк? Майк, тебе пора начать контролировать свою жизнь, пора уже взять поводья, пока твоя лошадь не скинула тебя со скалы.

— Майк будет консультантом в этом деле. И все. <...> — Это плохая идея, капитан. — Да он по-любому влезет в это чертово дело! А так мы держим его на коротком поводке — контролируем. — Я вообще-то здесь стою, кэп.

— Лоренцо Родригес, кличка Звей-ло. Тренировался у меня играть в баскетбол, пока не связался с бандой. Он был хорош, но пришлось его отстранить перед чемпионатом. — Ты отстранил ребенка перед чемпионатом? — Да, этот засранец назвал меня далдоном. — Вы хоть выиграли? — Нет, конечно. Он был нашим лучшим игроком. Продули с треском. Но зато я дал четко понять, что в слове «команда» нет буквы «я». — Но далдон в ней точно был.