Майк Лоури

— Где подстаканник? — Нет у меня его. — У тебя нет его?! В машине за восемьдесят тысяч долларов должен быть подстаканник! — Она стоит сто пять кусков, и это одна из самых скоростных машин в мире. За секунду развивает скорость до шестидесяти миль — супер — редкая! — Да уж, действительно, редкая — никаких удобств! Все, у кого маленький член, покупают себе огромные машины!

Я не знаю всё обо всём, я знаю немножко про чуть-чуть.

— Ты что, оставил её одну, нашу единственную свидетельницу?! Маркус, ты оставил шлюху в моей квартире?! — Она не шлюха, насколько мне известно. Куда мне оставалось её спрятать? Оставалось отвезти её к тебе!... Вместе с её собаками — Люком и Дюком. — Значит, в моей квартире шлюха с собаками?!

— Столько оружия и ни у кого из нас нет пуль? — У меня одна, в бедре.

— Нарушаешь уговор? А как же «плохие парни навсегда»? — Да, но это «навсегда» закончилось, когда ты умер. — Что? Ты что несешь, балбес? — У тебя трижды останавливалось сердце, Майк. — Маркус, послушай, этот подонок меня кое-чего лишил, и я это верну. — Чего он тебя лишил, Майк? Ты все еще жив. Все, что он отнял — это легенду о пуленепробиваемом Майке, но я видел, как ты истекаешь кровью. Ты человек, такой, как и все остальные.

— О Боже, Майк, ты это видел? — Машины швыряет! Как я мог не видеть?!

— Я не ем то, что ты усиленно сейчас жуёшь. Это ведь живые существа. У них даже имена есть. — У неё есть имя — ветчина. Это её имя.

— Я сейчас блевану! — О нет, даже не думай! Салон из кожи ручной выделки, так что глотай!

— Майк, ты же знаешь, что нельзя расследовать свое дело. — Ладно-ладно, дай расследовать дело Варгаса. — Нет, я не хочу, чтобы отдел внутренних расследований сунул мне в жопу телескоп Хаббл, для глубокой колоноскопии.

— Ты каждую ночь спишь с прекрасной девушкой. — Она не девушка, она МОЯ ЖЕНА!

— Хочешь проблем? Мы копы! А теперь брось пушку и живо дал мне пачку фруктовой жвачки!!! — А мне «Скиттлз»!

— Короче, был такой парень-буддист и он жил в горах, очень высоко, и поднимался туда по длинной такой дороге, и тут, откуда ни возьмись, выскакивает парень на лошади, прямо на него. Тоже буддист, наверное... Хотя я точно не знаю. — Пусть они оба будут буддистами. — Ну вот, и тот, на лошади, направляется прямо на первого, да так быстро, что тому пришлось сойти с дороги, чтобы лошадь его не затоптала. Наш весь пыльный, встает и кричит: «Эй, ты куда, мать твою, мчишься-то!?». А тот парень, что на лошади, отвечает: «Я не знаю, у лошади моей спроси!». — Спросить у лошади? Круто. — Именно. Вот оно, вот, вот. Такое лицо. И у меня было такое же. Эта лошадь символизирует все наши страхи, травмы. Она заставляет нас мчатся так быстро, что мы даже не можем ответить себе на один простейший вопрос — куда я так мчусь? Куда ты мчишься, Майк? Майк, тебе пора начать контролировать свою жизнь, пора уже взять поводья, пока твоя лошадь не скинула тебя со скалы.

В морге:

— Эй, Маркус, в таких ситуациях я стараюсь тебя подбодрить и всегда говорю, мол, всё будет хорошо, не тушуйся, приятель, мы выберемся... — Да, да... — ...но сегодня, браток, это было бы чистым враньем.

— Охренеть! Да тут целый склад оружия. Черт, даже граната есть! — Дерни чеку! Дергай! — Мы же не во Вьетнаме, мужик. [Майк выдергивает чеку из гранаты, которую держит Маркус] — Ну тогда держи дальше.

— Стреляй давай. — Нет, Майк, нет, я дал обещание Господу. Нет насилию. — А кто, по-твоему, дал тебе это оружие? — Не знаю. — Это божий пулемет! — Разве? — Он послал его в момент нужды. — Это да, он бы пригодился. — Да, ты орудие в руках Господа. — Да, я орудие. — Как в «Давиде и Голиафе». — Как Давид с пращей. — Да, этот пулемет твоя праща! Он дан, чтобы разить твоих врагов. — Знаешь, что? Мы с тобой плохие библейские парни!