Пробуждение (Awakenings)

Простых чудес не бывает.

Мне не плохо. Просто никак.

— Сюда, доктор. Вы работали в больнице для хроников? — Я... — Вы бы помнили. — Нет, я не работал. — Видите, доктор: тут синдром Туретта, болезнь Паркинсона, некоторые не помнят своих имён. — Простите, а чего ждут эти люди? — Ничего. — Но как же они выздоровеют?! — Никак, они хроники. Мы называем их «Наш огород». — Почему? — С ними забота одна: кормить и поить.

Вы хотите, чтоб была связь, но это не значит, что она есть.

— Вы ему сказали, что я добрый человек. Разве это доброта — вернуть жизнь и снова отнять. — Её дают всем и отнимают у всех нас. — Почему мне от этого не легче? — Потому что вы добрый человек.

— Нам требуется невролог-клиницист. Вам придется работать с людьми. То есть врачом. — Врачом... — Вы из института Карвела, расскажите, Вы работали с людьми или... — С земляными червями. — Простите? — Это был грандиозный проект. Я собирался извлекать по дециграмму миелина из четырёх килограммов земляных червей. — Неужели? — Да. Я проработал над этой программой 5 лет. Только я верил в успех, все остальные считали, что это невозможно... — Это невозможно! — Теперь я это знаю. Я доказал это.

— Как вы поняли, что очнулись? — Когда я говорил, люди меня понимали…

Человеческий дух сильнее любого лекарства.

— Это периодическая таблица элементов. Я вижу по ней как я постигал науку. Это настоящее чудо. В ней заключён целый мир. Вот, смотри: тут щелочные металлы, вот тут галогены, инертные газы. Каждый элемент на своём порядковом месте. Их не изменишь. Они всегда постоянны. — Вы не женаты? — Я? Нет... Я плохо схожусь в людьми. Так было всегда. Леонард, я их люблю. Жаль, что я не умею понимать их лучше. И жаль, что они так непредсказуемы.

— Леонард, прошу, одумайся. — Нет, это Вы одумайтесь. Я заболел. Болезнью был оторван от мира и с трудом вернулся. Я боролся тридцать лет! Тридцать лет. И всё ещё борюсь. Но Вам нет оправдания! — Я тут ни причём! — Нет, Вам нет оправдания! Вы трус, одинокий человек, у Вас нет никакой жизни. Это Вы спите.

— Вы понимаете, что сейчас проявляете к нам неосознанную враждебность? — Как я могу понимать, если это неосознанно?

— Надо рассказать всем, надо им напомнить о том, как это хорошо... — Что хорошо, Леонард? — Прочитайте газету, что там пишут? О плохом, только о плохом. Люди забыли, что такое жизнь, что значит быть живыми! Им надо напомнить о том, что они имеют и что могут потерять! Я чувствую, что жизнь — это радость, это дар, свобода! Жизнь — это чудо!

— Больные не могли сами одеваться, сами есть. Зачастую не могли говорить. Семьи сходили с ума. Люди, прежде нормальные, впадали в прострацию. — Каково им приходится? О чем они думают? — Они не думают. Вирус не пощадил их разум. — Мы это знаем точно? — Да. — Откуда? — Потому что иначе это слишком страшно.

— Он тридцать лет жил и не мог излить гнев. Его поведение более чем нормально, чем у них. — Правда? А его тик и паранойя — признаки нормального поведения? — Да! Потому что он здесь! Мы его разбудили, а потом заперли в клетке. Это не паранойя. Это факт. — Факты таковы, доктор, что двадцать психопатов отказываются есть, не зная, зачем они это делают. Долго ещё я буду это терпеть? — Он знает зачем. Он хочет выйти. — Доктор Сэйер, мистер Лоу не мессия в больнице. Он больной человек. Он не выздоровел от лекарства, которое вы назначили, а показал, что это лекарство — не панацея.

— ... Я работал над этим проектом пять лет. Я единственный верил в этот проект. Все говорили, что это невозможно. — И это невозможно? — Да, теперь я это знаю. Я это доказал.

Вот, что мы должны ценить: работа, игры, дружба, семья. Вот, что по-настоящему важно, вот о чём мы забыли — о простых вещах.