Пятнадцатая весна

— Мы же всё равно будем что-то делать. Вы же понимаете, разве можно ничего не делать? Я пришел у вас спросить, не что делать, а как. А вы не бойтесь нам поверить. Вы сколько раз говорили нам: любить Родину. Защищать. Не жалеть своей жизни. Это что, только слова? В конце концов, мы давали присягу, это тоже слова? — Любить Родину — это, брат, не твоя идея. Не ты это придумал, Шурик. Вот что я хочу тебе сказать. Наган тяжелее игрушечного пистолета. Да и не детское это дело — война.

После войны, вам придется делать все заново. Больше некому. Мы ведь... Ну да что мы? Мы сделали, что смогли. Мы знаешь как жили? Когда было не очень хорошо, мы говорили: хорошо. Когда было трудно, мы говорили: не очень трудно. Когда было совсем плохо, мы говорили: переживем. Ну и это переживем. И всё это будет в прошлом.

А майор спросил: что они лично сделали ему плохое, что он относится к ним, как к врагам. А Шурик сказал: плохо, что вы здесь. А майор сказал, что он еще мал и не может понимать, кто его враги. А Шурик сказал: кто приходит на мою землю уничтожать и убивать, это и есть враги.

А майор спросил: почему он хотел его видеть и чем он обязан такому любопытству. А Шурик сказал: я никогда не видел живого палача. Майор спросил: похож ли он? А Шурик сказал: кто знает, каким должен быть палач? Разве кто-нибудь это знает?

— Ты куда пошел? Ты больше ждать не будешь? Ты уже уходишь? — Пошли в лес. — Ты знаешь, я боюсь леса, там змеи. — Чего-чего? Какие змеи? Какой дурак тебе это сказал? — Сам дурак. Как будто я не знаю, раз лес, значит змеи. — Ну какие змеи? Птиц полно, это да. всяких разных. соловьи, щеглы, синицы. — А ты видел Синюю птицу? — Это какая? — Ну, в театре. — А-а-а, нет. — Интересно. А кукольного театра у вас тоже нет. — Нету. — Вот интересно. — Ладно. Я пошел. Ты скажи своему брату, пусть больше не ставит силки. — Чего не ставит? — Силки, птиц ловить. Не умеет он. Только калечит их, они и дохнут. — А тебе, что, жалко, что ли? Птиц, что ли, мало, тебе-то что? — Ничего.

— Опять сказки рассказываешь. — От всей жизни только и остаются сказки.

— Дети не должны убивать. Война — это беда, большая беда. Но беда кончится. Кончится война. А вас надо сохранить. У тебя вон еще борода не растет. — Борода бывает у козла. — Да, это верно. — У моего сына тоже еще не росла борода. Он был чуть старше, чем ты. У меня был сын. И вот его нет. Он погиб. А если мне придется, перед смертью я должен знать, что я сделал все, что в моих силах, чтобы сохранить вас.

Ну что ты меня пугаешь? Сам вон как напуган...