В окне зимы костер так светел, Что сквозь него мерцают сны. А снег всего лишь белый пепел, Не долетевший до весны. И эта огненная вьюга Всего лишь старая игра. Мы в наших снах сожгли друг друга Чтоб греться светом от костра.
Я слышу, он орёт сквозь дым: «Ща рукопашную дадим, Едрёна сила, чтоб твою, державы мать...» Вот этот краповый берет - Бесплатный пропуск на тот свет, Для тех скотов, что захотят его сорвать Потом всё было, как во сне: Пришли ребята на броне, Кругом свои, и наша кончилась война, А мы сидим, как дураки - Спина к спине, в руках — штыки, Акация, блокпост, и тишина...
Улетит, бойцов оставит, И обратный курс возьмёт, К месту раненых доставит, И лекарства подвезёт. Словом, дел ему хватает, Хоть пробоины видны - Всё летает и летает, Скромный труженик войны.
И что-то говорит комбат, И мы смеёмся невпопад, И матерится, как сапожник, старшина - Мы были здесь, и не сдались, Но пятерых не дождались. Кого-то — мать, кого-то — дочь, кого — жена. Я поднимаюсь во весь рост, За мой расстрелянный блокпост, И сам не верю, что я цел и невредим, И белой краской на посту, Чтоб было видно за версту, Я написал: «Спецназ непобедим!»
Ну вот и всё, остались мы - Я и Андрюха с Костромы, В живых на нашем блокпосту cреди акаций. Есть пулемёт, есть автомат, Есть мой подствольник без гранат, И где-то далеко комбат хрипит у рации Нам батя в рацию кричит: «Всем действовать по плану «Щит!», А нам с Андрюхой всё равно — что щит, что меч... Наш лексикон предельно прост, Идёт атака на блокпост, Нам не до планов, нам бы головы сберечь.
Горячих «Скатов» чёрный дым, Орём: «Спецназ непобедим!», Хоть чёрным стал Андрюхин Краповый берет, и у его КПВТ Есть нотки в голосе не те: Как говорится, чем богат — другого нет Я посчитал сквозь эту тьму - Примерно сорок к одному, А это — пуля или плен, одно из двух, И оба поняли — хана, Но тут очнулся старшина, И матом поднял наш почти упавший дух.
Я — русский. Я тот самый «колорад», cовдеповский отстой, рашист и вата. Я тот, кто любит водку и Парад, я — отпрыск победившего солдата. <...> Для нас святое — Родина и мать, нас мир боится, потому, что знает: Кому «умом Россию не понять», тому она привычно объясняет,
Мне небеса вдруг обернулись пеклом, Предательский удар из-за угла... Я — самолёт с душою человека, С особой геометрией крыла. <...> Что, черт возьми, творится в этом мире?! Не разглядеть мне сквозь огонь и дым. Я не Шарли, я — Су-24, И где таблички с именем моим? <...> Земля обнимет, чтоб принять навеки, Мой самописец пусть накроет мгла. Я — самолёт с душою человека, С особой геометрией крыла.
