Бессмысленность прожитых дней, Безрадостность сделанных дел. Казалось, что я сильней, И что далеко предел. Я тоже чертил черту, Пытаясь шагнуть за край, Но знаешь, я не могу, Когда в глаза мои смотрит май.
Она смотрит мне в глаза, она хочет знать ответ, Она услышит «да», хотя правда это «нет». Для меня это звуки — все, что я ей скажу, Она держит мою руку, а не я ее держу. Она мне шепчет «прости», даже если я не прав, Она еще отдает, уже последнее отдав, Она наверное из тех, кому так хочется любить, Но я не вижу причин, чтобы любовь не убить.
Ты знаешь, я верил словам, я верил в их силу и страсть. Они рвали меня пополам и не давали упасть. Только слова как дым, тающий высоко. А тем, кто их говорил, в общем-то, все равно.
Всё кому-то подарено, потеряно, продано, И сердце, кровью облитое, за ужином подано. Осталась только грязь на дне карманов одежды И какое-то чувство, что-то вроде надежды.
С ней хорошо, без нее как-то странно, Мне не хватает ее слез радости. Если она пришла, то тут же уходит плавно, Бросая в лицо какие-то гадости. Я держу свою дверь закрытой, Чтобы стучалась она перед тем, как ко мне войти. Чтобы не оказалась она той, мною давно забытой, Той, с которой мне не по пути.
И если будут во мне силы, я вперед смогу пойти, Звеня ногами в кандалах по дороге любви. Я буду мерить мили днями и десятками лет, Кровоточащими ступнями оставляя свой след. И я бессилен что-то сделать, что-нибудь изменить. И ничего не остается... Я буду жить!
Ты знаешь, трудно любить, Проще всего ненавидеть... Жаль только, что приходится быть Тем, кем хотят тебя видеть. Жаль только, что надо питать Силой своей чужие надежды И постараться не заблевать Светлого чувства скупые одежды.
Ты моя радость, Ты моя печаль, Без тебя я останусь как разбитый хрусталь. Нам вместе хорошо. Зачем любовь нам терять, Если мы не можем ночью, друг без друга спать.
Не потеряй меня, я в тебе еле держусь. В сумерки ноября выходом теплым рвусь. Голосом ломких слов покину твою гортань. Буквою «А» через рот за бездыханья грань.
Наверное, жизнь свою надо в кого-нибудь вкладывать. Хотя для чего все равно не понятно, Но может быть тогда она станет радовать В отдельные моменты становясь приятной Вот тогда можно со смертью спорить, Отбрасывая себя в конец очереди Не к ней готовиться, а ее для себя готовить, Относясь к ней как отец к дочери.