У меня был Крым, он мне сильно надоел: он по-русски говорил и слишком многого хотел. Я заварил переворот, я залез на броневик – и первым же законом отменил русский язык. (Ну не отменил. Ну попытался. Ну делать, блин, больше победившему народу нечего?)
Пообещал им поезд дружбы – ну, думаю, зассут… А у них уже на каждом шоссе по блокпосту. Пригрозил им: плохо будет – ты свой сельсовет продашь… А там вежливые люди, а куда ж я на «Калаш»?
Я твержу им: будет плохо, пишу жалобу в ООН, Только Крыму глубоко безразлично – у него вот-вот сезон. И вовсю воюет пресса, и Аваков пишет в блог. А Россия с интересом глядит на мой Юго-Восток...
…А мой кузен Сашок обожал портвешок. Я купил ему калаш, чтоб запихнул он Крым в мешок, Отнёс мешок на берег, размахнулся посильней… Тело Сашка нашли через восемь дней. (Застрелившегося. Двумя выстрелами. В сердце. Сумел же...)
Я орал им: оккупант! – я провоцировал стрельбу, а они меня видали очень вежливо в гробу. Я знаю точно, непременно, все это Путин виноват – что Крым сдвинул референдум – и сбежал в Россию, гад!
Я заорал, что Россия объявила нам войну – и вот какой-то снайпер аж два раза, но стрельнул (говорят, местный, из-под Львова Боби-боба). И хоть на армию в Крыму я не потратил ни рубля – но что теперь поделать, приказал войскам стрелять (из последней оставшейся винтовки на десятерых… идиоты они, что ли?)