Чёрт возьми, что со мной такое?! Если я это в детстве узнал бы, Я глотал бы залпом, нырял с головою и не спускался бы на пол. Что стерегу я? Чем дорожу? Так есть ощущения, Что берегу я, и это без шуток, свою цепь и ошейник.
Сетями опутав, по мне ползёт, как паук, первобытный страх. Между нами искра, и мы кружимся в танце, как мотыльки у костра. Странно, но вокруг будто нет ни души, нет музыки, только ты рядом, Внутри меня пламени языки снуют обжигающе по капиллярам.
Проблема в том, что нужно мастерство, Чтоб не дать людям спутать доброту с лоховством. Хмурые маски те, что носит большинство - Этот способ делитантский, он портит всем настрой. Серьезные ассы доброжелательно сияют - Насмешек не боятся, не про себя я.
Я мог попросить его о чём угодно: Кому-то дать п***ы, забрать из садика сестру — свободно, Пойти к пацану свидетелем на суд. Никто не верит, что такие люди больше не живут...
— Увяли жены, умерли, не дождались мужей. — А где мужья их, где их столько носит? — С врагами воевать ушли давно все. — И где враги со своей грозной ратью? — Там, за рекой, где раньше жили наши братья. — И где теперь они? Что стало с братьями? — Братья нам стали врагами заклятыми. — Но где причина, чтобы идти на погибель? — Те, кто это помнят, давно в могилах.
Когда ветер заглушает нашу песню, Тогда команда действует, как целый механизм, Тогда есть шанс вдохнуть береговой бриз. Ты соскользнул, тебя ловит рука товарища, Своих заслуг тут не считал никто никогда еще. Шторм играет нами своей гигантской лапой, Швырнуло так, что чуть не вылетели все мы за борт.
Она так и осталась нетронутой, но там за дверью темнота. Это моя детская комната с кучей машинок и роботов. В ней всё ровно так, как я когда-то оставил это там.