Земля наверно раскололась, как ты говорила И мы уже не вместе — в душе моей могила От пролитых слёз внутри меня один вопрос: Заживёт ли рана до конца - Ты больше не моя...
Жизнь коротка, словно солнечный блик Не безоблачный миг, конечно, но и мы не беспомощный вид. Люди могут щадить других, а не только щемить Не стоит рушить мир, его не легко починить.
Сон под стук колёс... Эй, браток, проснись, Проводник чаю принёс, что-то бубнит себе под нос. Седой старик, ворчливый пёс, спроси, нет ли у него папирос. В тамбур дунуть, затем подумать. Сегодня одна у нас цель с тобой — время убить.
Никель плавить, творить попрекая Камельфо вам сюжетами по губам Смывать масло с тех картин. Чтобы писать полотна, я должен быть один. Скажи, куда ведут лесные тропы, а куда проспекты славы Нам вряд ли править миром тихими донами тонами ми — слезами кованными Музы сгорят в салонах Рикара. Вы же по-своему заняты и по-своему правы Тянет в сон от едкого фитиля. Прощайте, феномены Питера!
Что подарить любимой, чтобы простила? Что выбрать, если всё уже есть, но чувства остыли? Осмысли жизнь, вспомни о ближних, В то время, когда затишье на фондовых биржах.
За душу берет грусть — я не вернусь и пусть. По щеке слеза, но завтра я улыбнусь. Мои друзья покажут дорогу, я благодарен Богу, Что все близкие рядом, даже когда звучит тревога.
— Вернись, раскайся, скажи, что тебе жаль. — Нытик, так и будешь всю жизнь хныкать, Давай, распускай нюни теперь. Простите! Все слышали, Ему очень жаль, видите ли. — Отстань. Надо все равно поговорить с ней, Когда все утихнет. Ну, хотя бы через пару недель, или, Чего тянуть, минуты такие длинные. — Ну вот, тебя опять переклинило.
Я бы смог перекрыть тягу к огню, Но кто-то подпевал про любовь твою. Внутри меня чуть прилизаны раны, Но я не могу удержать воды Коллара, И я то знал, что кололи воздух, Как табу на слова, как передоз Мориссона.
Останься со мной сейчас, И этот прекрасный миг будет только для нас, Я так устал быть одиноким странником, Хочу стать твоим избранником, Милая моя, я просто люблю тебя!