За душу берет грусть — я не вернусь и пусть. По щеке слеза, но завтра я улыбнусь. Мои друзья покажут дорогу, я благодарен Богу, Что все близкие рядом, даже когда звучит тревога.
— Вернись, раскайся, скажи, что тебе жаль. — Нытик, так и будешь всю жизнь хныкать, Давай, распускай нюни теперь. Простите! Все слышали, Ему очень жаль, видите ли. — Отстань. Надо все равно поговорить с ней, Когда все утихнет. Ну, хотя бы через пару недель, или, Чего тянуть, минуты такие длинные. — Ну вот, тебя опять переклинило.
Я бы смог перекрыть тягу к огню, Но кто-то подпевал про любовь твою. Внутри меня чуть прилизаны раны, Но я не могу удержать воды Коллара, И я то знал, что кололи воздух, Как табу на слова, как передоз Мориссона.
Останься со мной сейчас, И этот прекрасный миг будет только для нас, Я так устал быть одиноким странником, Хочу стать твоим избранником, Милая моя, я просто люблю тебя!
Это не тайна, все женщины любят ушами, Решайся детка, да или нет? Я уезжаю. Она почти рыдает: Да. Я утешаю. Пойдём-ка мы в номер, туда, где никто не мешает.
Давай уплывём за буйки, Там небо ближе к нам, дарит рай на земле. Южная ночь и я сжимаю руку в твоей руке... И где-то там за временами дочь Моря манила запахом ветра. Изабелла... Я помню соль на пустынных пляжах, И я скучаю по глазам твоим светлым… Бережно храня воспоминания наши.