Не осуждай меня, мама, я ведь только тем и жил, что знал — ты меня ждёшь. Я знаю, ты плачешь вечерами и видишь сны, где я совсем ещё маленький, подкрадываюсь к тебе и закрываю твои глаза ладошками. Ты нарочно говоришь: «Отец? Татьянка?» Я смеюсь: «Нет-нет, не угадала!» Отцу с Танюхой привет. Деньги в конверте не шли, суки всё вынут, но я же назло им вернусь, потому что ты меня ждёшь!
Пришёл с рейса, подустал, кончился поход, Шоферюги-шофера — непростой народ. Да я и сам из шоферюг, нарулил — дай Бог, Колесом своим втирал пыль в тоску дорог. Едешь, песенки поёшь, слушаешь мотор, А он поёт со мною вместе, он на песни скор. Вспомнил Светку, как сквозняк юбку ей поднял, А я пятую врубил и будто не видал.
Я не стал ей говорить, переубеждать, Коли к другу не спешишь — надо погадать. А вот так-то порули — опадут цветы, Шоферить что воровать — заедят менты. И по трассам тут и там едут шофера, На ночь встанут, по сто грамм, да и в путь с утра. И мотает на кардан жизнь за годом год, Снег дорогу заметёт, дождиком зальёт.
Мы молчим, и никто не знает, Что и как сказать, — То, что каждый тонко чувствует в себе. Жизнь к тебе несправедливою была, И в душе, не смолкая, Всё звенят колокола…
Милая моя, Я здесь не только потому, что любил тебя, А потому, что завязал для тебя. Мне иногда хочется посидеть с тобой в «Лазурном»… Представляю: ты проходишь через весь зал, «Бардак» молчит, Галька роняет поднос, А ты садишься ко мне на колени, И я плыву…