Наутилус Помпилиус

Нас выращивали дённо, мы гороховые зерна. Нас теперь собрали вместе, можно брать и можно есть.

If you pull your hair out — you can't put it back on.

Зерна отольются в пули, Пули отольются в гири. Таким ударным инструментом Мы пробьем все стены в мире.

— Возьмите мое золото и улетайте обратно. — Нам не нужно твое золото, заржавело твое золото, и повсюду на нем пятна.

Любовь — это только лицо на стене, Любовь — это взгляд с экрана.

Если у неба дно, то зачем тянется к небу трава?

— Возьмите мое царство и возьмите мою корону. — Нам не нужно твое царство и корона твоя из клена.

Я испытывал время собой, Время стёрлось и стало другим, Податливый гипс простыни Сохранил твою форму тепла.

Мы будем жить с тобой В маленькой хижине, На берегу очень дикой реки. Никто и никогда, поверь, Не будет обиженным На то, что когда-то покинул пески.

Нас теперь не сваришь в каше, Сталью стали мышцы наши. Тренируйся лбом об стену, Вырастим крутую смену.

Хвать — летит над полем семя. Здравствуй, нынешнее племя. Хлоп — стучит горох об стену, Оп — мы вырастили смену.

Сзади идет зима, сзади идет ледник. Родиться юным и стареть за миг. Больше нигде таких мудрых детей, Больше нигде таких безустальных крыльев, Нет нигде...

Старые церкви — непролазная грязь, Красный колпак — не африканский джаз. Надо спуститься где-то, выпить воды, Среди камышей на болотах седых острых копыт, Острых копыт.

Если в пропасть не пасть, Всё равно умирать от отравы!

Какая тоска — не знать куда пойти. Мы пойдём туда, где разрывается ткань, В одну тюрьму из другой тюрьмы. Нас разбудили в такую кромешную рань.

Хлоп — на лоб глаза полезли, Лоб становится кременный.