Проект Увечье

Я беру собственную слабость и *бу её в рот.

Сердце сгорит, как Рим Нерона.

Меня встретит та, с лицом Мадонны и взглядом Горгоны.

Повсюду море, я вряд ли перейду его вброд.

Все ждут, когда экран погаснет и зажгутся титры, А на душе опять скребутся тигры.

Весом три тонны плита, что придавит амбиции юности быстро. Что там в конце, прокурор или пристав, цирроз или приступ?

Недаром ведь столько твердили, Что в бездну нельзя залипать — станешь ей сам. Потому не смотри мне в глаза.

Тут у моей мечты слишком много врагов.

Корабль-призрак больше не увидит пирса. Лишь на один вопрос ответ не дан: Когда его покинет капитан, если он — крыса?

Да я рисовать люблю, но не любитель рисоваться.

Пусть карою небес пугает богослов, Но его Бог — воинственный и злобный, это Бог ослов.

Творец готовя сей набросок, не жалел белил, К утру, над полем боя, накидав из снега обелиск. Идет декабрь, его шаги уже слышны вдали. Он как анестезия — отмороженное не болит.

Слушать большинство я счёл позором для кругозора.

In God we trust and we come with drugs – и с девизом этим массы глотают лекарства, И кайф забивает гвоздь так в чердак, как в финале совком отгружал Ван Бастен. И мрак поначалу не…

Это не Комптон, но та же шпана, что воспитана криком базарных хабалок. Каждый подъезд в тех угрюмых дворах всегда искренне рад дарам винтоваров.

Всюду благие намерения, но я помню куда ими путь выстлан. Отсюда довольно легко сбежать навсегда за границу, здравого смысла.