Рвусь из сил, и из всех сухожилий, Но сегодня опять, как вчера, Обложили меня, обложили, Гонят весело на номера. Из-за ели хлопочут двустволки, Там охотники прячутся в тень. На снегу кувыркаются волки, Превратившись в живую мишень.
Пусть косо смотрят на тебя — привыкни к укоризне, - Досадно — что ж, родишься вновь на колкости горазд. И если видел смерть врага еще при этой жизни, В другой тебе дарован будет верный зоркий глаз.
No crosses are placed on the brotherly graves, And here no widows are mourning. Some only bring flowers to honor the place, And keep the Eternal flames burning.
Рука упала в пропасть с дурацким криком «Пли!» И залп мне выдал пропуск в ту сторону земли. Но слышу: «Жив зараза. Тащите в медсанбат! Расстреливать два раза уставы не велят».
Было время и были подвалы, Было дело и цены снижали. И текли, куда надо, каналы И в конце, куда надо, впадали. Дети бывших старшин да майоров До бедовых широт поднялись, Потому, что из всех коридоров Им казалось сподручнее вниз.
Ha нас глядят в бинокли, в трубы сотни глаз, и видят нас, от дыма злых и серых, Но никогда им не увидеть нас прикованными к веслам на галерах! Неравный бой. Корабль кренится наш. Спасите наши души человечьи! Но крикнул капитан: «Ha абордаж! Еще не вечер! Еще не вечер».
Нет алых роз и траурных лент, И не похож на монумент тот камень, что покой тебе подарил. Как Вечным огнем, сверкает днем вершина изумрудным льдом, Которую ты так и не покорил.