Владимир Высоцкий

Я тогда по полю, вдоль реки. Света — тьма, нет бога! А в чистом поле васильки и дальняя дорога. Вдоль дороги — лес густой с Бабами-Ягами, А в конце дороги той — плаха с топорами.

— Ой, Вань, гляди, какие клоуны! Рот — хоть завязочки пришей… Ой, до чего, Вань, размалеваны, и голос — как у алкашей! А тот похож — нет, правда, Вань, — на шурина — такая ж пьянь…

Вы не глядите, что Сережа все кивает, Он соображает, он все понимает. А что молчит, так это от волненья, От осознанья, так сказать, и просветленья.

Я оглох от ударов ладоней, Я ослеп от улыбок певиц, Сколько лет я страдал от симфоний, Потакал подражателям птиц!

Задавлены все чувства — лишь для боли нет преград.

Север, воля, надежда, — страна без границ, Снег без грязи, как долгая жизнь без вранья. Воронье нам не выклюет глаз из глазниц, Потому что не водится здесь воронья.

Нам судьба уготована странная, Беспокоимся ночью и днем, И друг друга грызем на собраниях, Надрываемся, горло дерем.

Ясновидцев — впрочем, как и очевидцев, Во все века сжигали люди на кострах.

А повешенным сам дьявол-сатана Голы пятки лижет. Эх, досада, мать честна! — Ни пожить, ни выжить!

Разлука мигом пронеслась. Она меня не дождалась, Но я прощаю, её — прощаю.

Словно мухи, тут и там Ходят слухи по домам, А беззубые старухи Их разносят по умам!

Стал метро рыть отец Витькин с Генкой, Мы спросили: «зачем?» — Он в ответ: «Мол, коридоры кончаются стенкой, А тоннели выводят на свет».

Хорошо, если знаешь, откуда стрела, Хуже, если по-подлому, из-за угла.

Жизнь как вода, вел я всегда Жизнь бесшабашную. Все ерунда, кроме суда Самого страшного.

Прошел детдом, тюрьму, приют, и срока не боялся, Когда ж везли в народный суд — немного волновался.

Петли дверные Многим скрипят, многим поют: Кто вы такие? Вас здесь не ждут!