Он забирается на кровать, а потом придвигается ближе и обнимает меня со спины. Прижимает к себе. Сердце улетает в пятки и рикошетит в горло. Том дышит мне прямо в шею. Его тело касается моего, и пусть между нами целое одеяло, меня обжигает. Я схожу с ума…

— Селена, отпусти... я могу драться. — Дорогуша, дело в жертве... твоей и моей!

Саркастичность, отталкивавшая меня, резкость, столь прежде меня пугавшая, теперь стали лишь острой приправой к бесподобному кушанью! Они обжигали, но без них оно стало бы чуть пресным.

То, что тебе дорого, – отпусти, не принуждай, не удерживай. Вернётся, – значит, твоё. Не вернётся – твоим никогда и не было. Любит меня, – значит, вернется. Любовь – она как свободолюбивая птичка: в неволе, может, и живёт, а вот петь не хочет.