Мои черты замрут осиротело на мху сыром, не знающем о зное. Меркурий ночи, зеркало сквозное, чья пустота от слов не запотела. Ручьем и хмелем было это тело, теперь навек оставленное мною, оно отныне станет тишиною бесслезной, тишиною без предела. Но даже привкус пламени былого сменив на лепет голубиной стыни и горький дрок, темнеющий сурово, я опрокину прежние святыни, и веткой в небе закачаюсь снова, и разольюсь печалью в георгине.

Тридцать белых коней На красном холме Сначала сойдутся, Потом разойдутся, И замрут в тишине.

— Бильбо Бэггинс

Лед затрещал, закачался упрямо, Скрежет и треск прозвучал в тишине. Ветер на озере, точно в окне, С грохотом выставил зимнюю раму.

— Эдуард Аркадьевич Асадов

Смехом и лепетом не согрет, Сумрачен дом, где ребенка нет. Дом, где царит тишина, не дом, — Колокол с вырванным языком.

— Ованес Шираз

Если тебе не нравится, как накрыт стол, опрокинь его.

— Фрэнсис Андервуд