Ява менял профессии, как цыган коней. Сегодня он моряк, капитан дальнего плавания. Завтра он геолог. Послезавтра директор кондитерской фабрики («по три килограмма «Тузика» в день можно есть). Потом футболист киевского «Динамо». Потом художник. Потом зверолов, что ловит для дрессировщиков хищных тигров, барсов и ягуаров. А сегодня, как видите, милиционер. Я же — нет. Я как решил ещё в первом классе, что буду лётчиком, так и держусь, не сбился. Даже дед Салимон сказал недавно: «Ты глянь, какой упёртый!... Наверно, будет всё-таки лётчиком этот слюнтяй!» Разве что иногда я не выдерживаю. И ненадолго присоединяюсь к Яве — за компанию. Да и то только на такую комбинацию, чтобы оставаться лётчиком. Я уже был и морской лётчик, и лётчик-футболист, и лётчик-художник, и лётчик-зверолов, и лётчик-геологи, и даже лётчик на кондитерской фабрике, который возит на самолёте конфеты «Тузик». Но в этот раз я от комбинации удержался, потому что не представлял себе лётчика-милиционера — кого же ты в воздухе будешь задерживать и штрафовать! Аистов разве что! Нет, в этот раз останусь я просто лётчиком.
Сент — Экзюпери какая сказка! «Маленький принц» какая романтика! Писатель — лётчик, научил людей понимать в сложном труде, опасном труде лётчика, пропахшем бензином и маслом, — научил понимать и видеть романтику. Он был средней слабости лётчик, но какой силы воли человек, человек добра и романтики. О как мы все хотим этого.
Лётчиков-испытателей часто называют экзаменаторами самолётов. Это почётно и в общем правильно. Но нельзя забывать, что если лётчик-испытатель экзаменует самолёт, то и самолёт каждый раз, в каждом полёте, в свою очередь, экзаменует лётчика-испытателя. И делает это со всей строгостью. Срезавшийся зачастую уже никогда не сможет попытаться исправить отметку.
