Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем; когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится. Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал взрослым, то оставил младенческое. Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан.

... Вечером шла у Михайловского замка, слышала, как дети спорили: — Моё! Отдай. — Нет, моё! И вдруг стало так легко и ясно, как стекло протерли. Всё будет. Всё уже есть. Исчезло моё и ваше. Каждое утро я открываю глаза и улыбаюсь. Я живу. Я жду. Это награда, а не наказание. Потому что против всех законов физики, ты отдаёшь, а у тебя прибывает и не кончается. Представляете, я чувствую у себя в ладонях большой и невозможно круглый светящийся шар. Это благодать, дар, счастье. Так бывает, вы не смейтесь, я знаю. Я стою на пороге неведомого огромного мира. Пусть будущее мы видим гадательно, как сказал Апостол «сквозь тусклое стекло», но пребывает с нами Вера, Надежда, Любовь. И Любовь из них больше...

Когда у человека тусклые глаза, лицо его производит неблагоприятное впечатление.

В мой бедный мир — не потому ль так ярок Победный луч? — внезапно ты вошла, Чтоб я узнал тебя, судьбы подарок, Как бы сквозь толщу тусклого стекла.

Мало хорошего пообещал мне мой сон, но теперь я была предупреждена. Значит, можно будет поспорить, когда ему настанет время сбываться. Мне не хотелось думать, что так рассуждали все видевшие вещие сны.