Культура стала военным лагерем: у нас не еда, а трапеза; не комната, а келья; не одежда, а одеяние. Наконец мы обрели внутреннюю свободу, настоящее внутреннее веселье. Воду в глиняных кувшинах пьем как вино, и солнцу больше нравится в монастырской столовой, чем в ресторане. Яблоки, хлеб, картофель — отныне утоляют не только физический, но и духовный голод. Современник не знает только физического голода, только духовной пищи. Для него и слово — плоть, и простой хлеб — веселье и тайна.

Одиночество – как голод: ты не замечаешь, как ты проголодался, пока не начнешь есть.

Пожалуй, сильно проголодавшись, съешь всё, что угодно – если только твои принципы не сильнее голода.

Для меня занятия боевыми искусствами — это духовный поиск, а не просто физическая подготовка.