Тихонько, неспеша уходит ночь, И новый день вновь крылья расправляет. Весь город спит, и лишь шальная дочь Чужого мужа страстно обнимает. Она пьяна от сладостных речей, Трепещет, каждым вздохом наслаждаясь, Горит, сгорает в пламени очей, Как Птица-Феникс, снова возрождаясь. И счастлива, ведь он сегодня с ней, Лишь для неё тихонько напевает. То львицей, ланью, ласточкой своей, То Беловежской пущей называет. Обвенчаные лунной синевой, В друг друге голод жадно утоляют, Что дома ждет Другая,... о Другой Лишь только утром каждый вспоминает. Кого винить? Ну чья же в том вина, Что поздно встретились, и видятся украдкой? Запретный плод вкусней день ото дня, И манит ночь опять отравой сладкой.