Ты что, и в самом деле ничего не понимаешь, да? – спросила она. – Я не хочу «все, что хочу». Никто так не хочет… Не совсем хочет. Что это будет за радость, если я просто получу, все, что пожелаю? Вот так запросто, без труда. Что с того?

Вся беда в том, что, когда мне велят что-то сделать, меня переклинивает. Хочется сказать: пошли-ка вы, когда захочу, тогда и сделаю.

Лёш, я вот хочу тебе просто пожаловаться, как представителю центра... Скажи мне, Лёшенька, да что же мужик-то такое дерьмо пошёл, а!? Ведь один мне прямо в глаза сказал: «Ты, — говорит, — мне нужна, Инночка, только для удовлетворения моих низменных потребностей!» Так и сказал! Гад! Прям в лицо! Прям в глаза! Детей не хотят. Дети у них не получаются. Дети-то по любви получаются. А любить — никто не может.

То есть как-то не получилось вот так вот «раз!» — и на другую ступеньку вскочить. И это за 20 то лет. Ведь у меня не то что бы не получилось... Получилось! Но как-то средненько. То есть я такой средненький. Ведь мне никто не мешал, не запрещал, то есть я не могу никому сказать: «Вон у меня из-за кого все не так!». И, знаете, какая главная проблема? Мне хватает мозгов все это понять, но не хватает, чтобы изменить.