— Перед смертью отец сказал нам, что в нашей семье все были патриотами. Он всегда говорил: «Дети мои! Помните. Один из вас должен остаться в живых...» *всхлипывает* ... «чтобы продолжить наш род». И вот я остался один. *плачет*

— Вы только и делаете, что орёте друг на друга. Вы не друзья! — Ты права. Мы — семья. Ну все, кроме тебя, разумеется.

Женщины за этими дверьми походили на пожизненных заключённых без права на досрочное освобождение, без права на жизнь, без права на любовь. Они все чем-то друг на друга похожи, хотя и выглядят совершенно по-разному. Страшно видеть в глазах пятнадцатилетней девочки женскую скорбь. Ужасно видеть в этих юных глазах мученическую боль потрепанной жизнью сорокалетней особы, которая сделала все ради того, чтобы познать житейский, женский тлен. Только одна плачет от горечи в пятнадцать, а вторая запивает ее горькой водой, чтобы побыть первой, и наверстать упущенную страсть и вкус.

Добивать надо оппонента... который бьёт первым, чтобы ему больше неповадно было.