— Факты налицо: Сэм всю жизнь хотел оторваться от семьи, он ненавидел наш дом и сбежал в Стэнфорд при первой же возможности, а теперь всё началось по новой. Мне надоело, обрыдло за ним гоняться. Пошёл он, пусть делает, что хочет! — Ты так не думаешь! — Нет, думаю, Бобби. Сэма нет для меня... Я вообще не уверен, что мы с ним когда-либо были братьями... — Ты просто глупый собачий сын! Ах, боже мой, простите, что задел ваши тонкие чувства, принцесса! По-твоему, семья — это жилетка, чтобы в неё плакаться, или печь, чтобы тебя пирогами кормить?! Семья приносит одни беспокойства, но на то она и семья! — Я сказал ему: «Уйдёшь — не возвращайся больше!», а он всё равно ушёл, значит сделал выбор! — Ну давай, похнычь ещё! Нет, ты хнычешь, как твой отец! Я тебе больше скажу: твой отец был трусом! — Мой отец был кем угодно, но не трусом. — Ему было легче оттолкнуть Сэма, чем понять его. Это, по-твоему, не трусость? Ты гораздо смелее и добрее своего отца, так что сделай одолжение: не будь таким же.

– Я не знаю, почему ты это сделал, – сказал Сэм. – Но я понимаю, что это сделал ты… – Он застенчиво отвернулся. – У меня никогда ещё не было друга. – Мы не друзья, – улыбнулся Джон, опуская ладонь на широкое плечо Сэма. – Мы братья!

Смелость — это сила оттолкнуться от привычного.

— Квентин, я хотел сказать тебе, что ты очень хороший папа. — Как и ты. — У меня был пример. — Да, твой отец был славным человеком. — Я говорю не о своём отце.