Каторжник бьёт киркой совсем не так, как изыскатель, которого удар киркой возвышает. Каторга не там, где бьют киркой. Дело вовсе не в физических трудностях. Каторга там, где бьют киркой бессмысленно, где удар киркой не связывает работающего со всем человечеством.

Мы не мягкие, мы упругие. Там где перекаленный клинок сломается, упругий лишь прогнется, набирая силу для ответного удара.

Всё рвётся там, где тонко, и лишь человек ломается от грубости.

Где кисло, там нет смысла.