В доме повешенного не говорят о верёвке.

Они учат меня говорить на воровском жаргоне, «колотить в колотушку», по их выражению. Это самый настоящий язык, наросший на общенародном языке, точно отвратительный лишай или бородавка. Иногда он достигает своеобразной выразительности, живописности, от которой берет жуть: «На подносе пролит сок» (кровь на дороге), «жениться на вдове» (быть повешенным), как будто веревка на виселице – вдова всех повешенных. Для головы вора имеется два названия: «Сорбонна», когда она замышляет, обдумывает и подсказывает преступление, и «чурка», когда палач отрубает ее; иногда в этом языке обнаруживается игривый пошиб: «ивовая шаль» – корзина старьевщика. «врун» – язык; но чаще всего, на каждом шагу, попадаются непонятные, загадочные, безобразные, омерзительные слова, неведомо откуда взявшиеся: «кат» – палач, «лузка» – смерть. Что ни слово – то будто паук или жаба. Когда слушаешь, как говорят на этом языке, кажется, будто перед тобой вытряхивают грязное и пыльное тряпье.

Один человек совершил преступление. Его поймали и привели на суд к королю. За его деяние полагалась смертная казнь, но король предложил ему самому выбрать свою судьбу: либо быть повешенным, либо попасть за большую, чёрную, страшную стальную дверь. Преступник подумал и выбрал виселицу. Когда на шею ему накинули петлю, он вдруг сказал: — Мне стало любопытно: что там, за той дверью? Король рассмеялся: — Да вот, понимаешь ли, забавная штука получается. Я всем предлагаю этот выбор — и все выбирают виселицу. — А за дверью-то что? — допытывается преступник. — Я всё равно уже никому не скажу, — добавил он, указывая на петлю. Помолчав, король ответил: — Там свобода. Но люди так боятся неизвестности, что предпочитают ей верёвку.

Ты вздумал взять себе жену? Купил бы лучше где узду, Иль для повешенья верёвку: Ведь будешь ты терпеть издёвку! Уж лучше выпасть из окна, Откуда будет даль видна, В реке глубокой утопиться, Но лишь бы только не жениться.