Я не люблю, когда мне больно. Не люблю всё страшное. Думаю, что те люди тоже не любят боль и страх.

— Ну, все готовы? — Я не готов. Мне нужно время опомниться. Лет эдак сорок.

Паранойя в одиннадцать лет свирепая. Прощение в одиннадцать лет опьяняет.

— Да, — сказал Дик, помолчав — я люблю власть, люблю удовольствия, люблю сенсацию, но пуще всего люблю деньги. Я готов даже любить людей, которые создают сенсацию и платят деньги. Почти что.