Ваши книги не принадлежат Вам. Вы — лишь инструмент в руках Господа, который говорит с нами через Вас.

Будьте снисходительны друг к другу и прощайте друг другу все ваши обиды. Прощайте так, как Господь вас простил. Переносите терпеливо друг друга и прощайте, если кто-то на кого-то в обиде. Как Господь простил вас, так и вы прощайте!

— Бог покарал вас болезнью за вашу ложь. Вам придется во многом покаяться перед ним. — Я не боюсь ни смерти, ни наказания. Я выполнила свой долг перед богом и вскоре он воссоединит нас с Эдуардом. Но ваши глаза полны страха, что вы сами скажете Господу? Как вы объясните кровь на ваших руках?

Я теперь еду, но знайте, Катерина Ивановна, что вы действительно любите только его. И по мере оскорблений его все больше и больше. Вот это и есть ваш надрыв. Вы именно любите его таким, каким он есть, вас оскорбляющим его любите. Если б он исправился, вы его тотчас забросили бы и разлюбили вовсе. Но вам он нужен, чтобы созерцать беспрерывно ваш подвиг верности и упрекать его в неверности. И все это от вашей гордости. О, тут много принижения и унижения, но все это от гордости... Я слишком молод и слишком сильно любил вас. Я знаю, что это бы не надо мне вам говорить, что было бы больше достоинства с моей стороны просто выйти от вас; было бы и не так для вас оскорбительно. Но ведь я еду далеко и не приеду никогда. Это ведь навеки... Я не хочу сидеть подле надрыва... Впрочем, я уже не умею говорить, все сказал... Прощайте, Катерина Ивановна, вам нельзя на меня сердиться, потому что я во сто раз более вас наказан: наказан уже тем одним, что никогда вас не увижу. Прощайте. Мне не надобно руки вашей. Вы слишком сознательно меня мучили, чтоб я вам в эту минуту мог простить... Потом прощу, а теперь не надо руки.