Маргарет Бофорт

— Так это ты? Ты убила их!? — Не убивала. — Но ты отдала приказ. — Не уверена, что приказ выполнили. Это были Йорки! — Это были дети! — На то была Божья воля. — Божья воля!? Нет в этом Бога! <...> Ты знаешь, он [Генрих VII] никогда не простит тебя. Даже сейчас ты думаешь только о себе. — Как ты можешь так говорить? Ты же знаешь, это уничтожит Генриха, это убьет его. Я все делала ради него! — Ты все делала ради себя. Если Генрих будет уничтожен, то только из-за тебя.

— Бог покарал вас болезнью за вашу ложь. Вам придется во многом покаяться перед ним. — Я не боюсь ни смерти, ни наказания. Я выполнила свой долг перед богом и вскоре он воссоединит нас с Эдуардом. Но ваши глаза полны страха, что вы сами скажете Господу? Как вы объясните кровь на ваших руках?

— Вот он враг Англии — самозванец, выдающий себя за Йорка! Это он принес беды Англии! — Плюйте в него, бросайте камни! — Из-за него вы воевали и теряли родных! Из-за него несли бремя налогов! — Я не виню вас, люди Лондона. Я не виню сестру, она защищает своих сыновей. Моя сестра истинная королева, я не хотел бы отнимать у нее корону. Мать спрятала меня, когда пришли солдаты, ты была зла на меня, поэтому не попрощалась. Ты всегда думала, что мать любит меня больше... Я скучал, Лиззи! Я бы хотел, чтобы ты поговорила со мной. Но я тебя прощаю.

Лучший король это тот, кто, выслушав всех своих советников, правит сам.

— Но, Маргарет, – сказал Бэкингем, полностью поменяв свой задумчивый тон на галантность, – никто не поверит, что у вас такой взрослый сын. Вы выглядите гораздо моложе своих лет… свежи как девушка. — Дорогой лорд, не льстите столь бесстыдно старой женщине.

У короля такое могучее сердце, что когда оно разбивается, пошатнуться может все королевство.

— В детстве я думала, что меня ждёт величие. Я хотела уйти в монастырь и служить Богу. — А у меня было наоборот: отец хотел, чтобы я стал священником, но я не желал этого, поэтому сказал, что я одержим. Забавно, ты хотела быть святой, а я грешником.

— Джаспер тебе поможет, верь в него. — Я верю только в Господа Бога. Смертные мою веру должны заслужить.

Политика порой вершится под покровом ночи.

— Я не вступлю в эту бойню. И не дам людей. Эти войны унесли слишком много жизней, я потерял отца и брата, а мы так и не выиграли. — Я тоже потерял родных и именно поэтому мы должны сражаться, дабы их жертва не стала напрасной. — Если мы поднимемся сейчас, как один, то сместим узурпатора Йорка и вернем трон Ланкастерам. — До следующей войны! А за ней еще одной! Король Генрих хоть знает о восстании? Он едва помнит свое имя! К тому же, Эдуард лучший король. Дороги стали безопасны, частные армии дворян распущены, разбойников судят — разве не это важно? — Важен законный и помазанный Богом король на троне. Или ты также отрекся от Господа, как и от своего дома? — Эдуард тоже помазан. Как нам из них выбирать? Кажется, Господь сам в замешательстве и не знает, как выбрать между двух помазанников.