Сейчас я могу признать, что, когда был молод, то не ощущал молодости, не знал, как нужно ее проживать. А сейчас я как никогда прежде понимаю, что на самом деле есть молодость. И уж тем более теперь понимаю, как ее прожить и прочувствовать до самого конца, до последнего вздоха.
Помню, в молодости я думал, что смерть — явление телесное; теперь я знаю, что она всего лишь функция сознания — сознания тех, кто переживает утрату. Нигилисты говорят, что она — конец; ретивые протестанты — что начало; на самом деле она не больше, чем выезд одного жильца или семьи из города или дома.
