Как странно, Что мы вместе в этот миг, И что Земля, Растратив блеск и юность, Летит вперед Для нас лишь для двоих В чередованьи дней и сумерек безлунных.

Нет, гром не грянул с небес, Когда пили кровь, как зверьё, Но нестерпимым стал блеск креста, Что мы Южным зовём. И в последний миг поднялась волна, И раздался крик — впереди земля.

Есть торжество любви и смерти торжество, вот этот миг — и миг, пришедший после, и лишь у нас с тобой нет ничего.

Представьте себе тончайший луч света, который неуклонно движется вдоль огромного массива времени. Всё, что луч оставляет позади, погружено во тьму прошлого; всё, что впереди, ещё только ждёт своей очереди выделиться из преджизненных сумерек. Живо лишь то, что освещает лучик. Этот образ разгоняет мглу и приводит меня к такой мысли: мне потрясающе повезло, я здесь, я живу и радуюсь уже тому, что просто существую. Как чудовищно глупо было бы тратить и без того короткий миг пребывания под лучом света на странные схему, которые отрицают жизнь и обещают, что истинное бытие ждёт нас где-то там, впереди, в неохватной и равнодушной тьме.

<...> он только сможет её попросить, Она не сможет ему отказать. Под сердцем верно хранить Свинца немую печаль...