Люди пишут, а время стирает, Все стирает, что может стереть. Но скажи, — если слух умирает, Разве должен и звук умереть? Он становится глуше и тише, Он смешаться готов с тишиной. И не слухом, а сердцем я слышу Этот смех, этот голос грудной.