Остап Бендер

Знойная женщина, — сказал Остап, — мечта поэта. Провинциальная непосредственность. В центре таких субтропиков давно уже нет, но на периферии, на местах — еще встречаются.

Время, — сказал он, — которое мы имеем, — это деньги, которых мы не имеем.

Нас никто не любит, если не считать уголовного розыска, который тоже нас не любит.

Первый ход — Е2-Е4, а там... А там посмотрим.

«Кажется, наступил психологический момент для ужина»,— подумал Остап.

Набил бы я тебе рыло, только Заратустра не позволяет.

Он любил и страдал. Он любил деньги и страдал от их недостатка.

Интересный вы человек! Все у вас в порядке. Удивительно, с таким счастьем — и на свободе!

— А можно так — утром стулья, а днём — деньги? — Можно! Но деньги — вперёд!

Эх, Киса, — сказал Остап, — мы чужие на этом празднике жизни.

Отдай колбасу! Отдай колбасу, дурак! Вернись, я всё прощу!

Кстати, о детстве, в детстве таких, как вы, я убивал на месте. Из рогатки.

А нам грубиянов не надо. Мы сами грубияны.

Командовать парадом буду я!

Киса! Я давно хотел Вас спросить как художник... художника: Вы рисовать умеете?

— Ну что, дядя, невесты в вашем городе есть? — Кому и кобыла невеста. — Больше вопросов не имею.