Вообще говоря, сплошь и рядом ты отчетливо сознаешь, что вот этот элемент не заметят, на этот не обратят внимания, а этого не разглядят вовсе, но тебе самому важно, чтобы это было, тебя согревает сама мысль, что тот или иной смысл все же есть в твоем кинотексте.
— Ты мне нравишься, — сказала она. — Я вовсе не хотела тебя огорчить. — Хорошо, — обрадовался Онкельскрут, — но тогда перестань говорить о том, что есть на самом деле, и дай мне видеть всё так, как мне приятно.
