Человеку в пятьдесят лет надо иметь шляпу и два галстука — белый и черный: часто придется венчать и хоронить.

Искренность, как обнаженное слово, ложится строкой из сердца, там радость и печаль венчаются, как птицы, улетая в чистое небо. И только мгновения памяти, из прошлогодних лиц и боли, уплывает облаком, как забытым итогом.

Я просто не мог позволить себе роскошь чувствовать боль, страх или печаль.

Не жалей, не печалься о прожитом, все, что было не так, хороня, даль пока еще светится — что же там? — вечер, сумерки века и дня.