— Стоять на стрёме и явиться в виде дружинника, если старушка засвистит. — А старушка засвистела? — Нет. — Так чего же вы припёрлись? — Болван. — Согласен.
— Стоять на стрёме и явиться в виде дружинника, если старушка засвистит. — А старушка засвистела? — Нет. — Так чего же вы припёрлись? — Болван. — Согласен.
Старушка подошла к костру, на котором сгорал Ян Гус, и сунула в него вязанку хвороста. — О, святая простота! — воскликнул Ян Гус. Старушка была растрогана. — Спасибо на добром слове, — сказала она и сунула в костёр ещё вязанку. Ян Гус молчал. Старушка стояла в ожидании. Потом она спросила: — Что ж ты молчишь? Почему не скажешь: «О святая простота»? Ян Гус поднял глаза. Перед ним стояла старушка. Простая старушка. Не просто простая старушка, а старушка, гордая своей простотой.
— Режиссёр, я согласен. Я готов сыграть роль Кацуки. — Правда?! Значит президент Такарада дал своё согласие? — (Президент): «Чёрт, ну ты болван! Если сядешь жопой в лужу — я тебя вытаскивать не буду». Неохотно...
