Она сознавала, что ее личные мерки невероятно высоки и ей нельзя осуждать окружающих за то, что те им не соответствуют, однако порой не могла ничего с собой поделать.
— Я ничего не могла с собой поделать. Я молилась, чтобы этого не произошло, но чем больше молилась, тем больше о нем думала. — И вот ты его любишь. — Да.
