Ты же выжил, солдат! Хоть сто раз умирал. Хоть друзей хоронил и хоть насмерть стоял. Почему же ты замер — на сердце ладонь И в глазах, как в ручьях, отразился огонь?
Ты же выжил, солдат! Хоть сто раз умирал. Хоть друзей хоронил и хоть насмерть стоял. Почему же ты замер — на сердце ладонь И в глазах, как в ручьях, отразился огонь?
— А что, Уханов, умереть боишься? — Конечно боюсь, на хрена ж мне умирать? У меня мама дома, зачем расстраивать ее? — Приказ был стоять насмерть, Уханов. Приказ никто не отменял. — Это мы можем. Это нам раз плюнуть. Насмерть, так насмерть.
— Так что вгрызаемся в землю и стоим как вкопанные! Ясно? — Так точно, товарищ комбат, вы не сомневайтесь — насмерть стоять будем. — Так... Мне насмерть не надо, мне надо намертво. Слышите разницу? Чтобы намертво стоять — живыми надо быть. Вот такое противоречие.
